a_berange

Картина на которую падает мой взгляд каждое утро.
Заражает верой в светлое будущее на весь день.
(прощу прощения за формат)

Потому что у куклы лицо в улыбке,
мы, смеясь, свои совершим ошибки.
И тогда живущие на покое
мудрецы нам скажут, что жизнь такое.

"Я говорю живописцам, что никогда никто не должен подражать манере другого, так как в таком случае он будет называться внуком, а не сыном природы в отношении искусства. Ведь если вещи в природе существуют в столь великом изобилии, то скорей хочется и следует прибегнуть к природе, чем к мастерам, которые учились у нее.(...)
Как живопись из века в век склоняется к упадку и теряется, когда у живописцев нет иного вдохновителя, кроме живописи уже сделанной. (Леонардо да Винчи. Суждения)

Сегодня был вихрь веселья с 2х летней и 9-летним племянниками. Какое-то блаженство-усталость чувствуется во всей мне. Было всё: и полеты кошки, и укутывание меня в одеяло(после чего волосы у меня стояли дыбом), рисунки зверей, чтение Пинни-Вуха, катание на кресле, катание на моих плечах, кукла Лена, перепрыгиваение с коляски на стул и обратно(это значит, что ребенка нужно ловить), кружение по комнате(ребенок как подобие ядра), постоянное "на ручки" и поцелуи-поцелуи-лицо в слюнях ..А пока Надя рисовала, я рисовала ее. Ребенок очень подвижен, его не уговоришь сидеть на месте. Она даже когда рисует сотню раз выражение лица помяняет.

Оставишь их на минуту мирно смотреть мультики, через минуту визг-гам. Открываешь дверь -Игорь пытается малышку укусить за нос. Кусает в шутку, а она плачет и говорит "отдай-отдай")Старший поддается и "возвращает" нос.
Вообщем под конец Надя сдалась и легла спать...но не заснула. Я ей и колыбельные пела(пока карандаши чистила Игорьку), сто раз укрывала. Так и не уснула: пришлось одеть. Кормили кошку.

от такого количества мультиков у меня в глазах рябит. Села читать свежепойманного Ричарда Баха, но мне не дали. Опять на ручки. Думай-думай, голова. Сели у окна, а тут и мама спешит.
Под конец милое существо в тельняшке и белыми локонами садится тебе на коленки, обнимает, кладет голову на плечо и так сидит-сидит-сидит. Это значит, что ты, как настоящий вождь краснокожих, достойна ее доверия. А еще лучше, когда ребенок отнимает меня у мамы со словами: "моя тетя Аня". Это значит: "только моя и никому не отдам"



3 морали:
1)Бывает такое: бежит тебе ребенок навстречу (у тебя руки заняты) спотыкается и летит...когда ребенок плачет и зовет маму после того как упал(сопли-вопли), его нужно оставить выплакаться.Успокаивать бесполезно-он чувствует, что на него обратили внимание и ревет еще больше. Если дать побыть ему в одиночестве он сможет быстрее успокоиться. Потом он сам прибежит, ты его умоешь, и все...он опять сияет, как солнце)
2)Деда "Сало"-это значит деда Слава(о, как я смеялась)
3) агузаровская песня "кошки" оказывается на стихи Бориса Заходера положена.

Ричарда Баха удалось начать только в метро. Но метро-это уже другая история с одним безумным человеком, который сидел со мной рядом в автобусе и потом подсел в метро. Безумный смотрел то на меня в упор, то на книгу и мотал головой. Под конец я не вынесла и пересела.


+с днем рождения Чехов и Коля! Завтра продолжение дурдома на детском празднике. О, мамма мия дона Роза, предчувствую шум-визг-гам и катание на моей шее.
Эм...хорошо, что Камиль еще маленький и легкий.

а теперь мне хочется спать, что означает "упала на кровать".

когда рисуешь, то впадаешь в анабиоз и не слышишь как бьется сердце, а когда после этого встаешь и начинаешь что-то активно делать: бежать по лестнице, обсуждать рисунок и т.п., то оно бьется как сумасшедшее и ты даже даешь ему в голове темп, но оно не слушает тебя. И тогда я ухожу в себя и слушаю его как бы оно не вспоткнулось и не разбилось на сердолики.



Любимое из Врубеля М.А.

"(...) Много лет спустя после норенских чтений, когда Бродский зарабатывал на жизнь преподаванием, что сводилось главным образом к экспликациям поэтических текстов, он подробно объяснял студентам, как "работает" то или иное стихотворение.(...) Следуя, иногда буквально, строка за строкой разбираемого стихотворения, Бродский объясняет читателю не то, на что непрямо намекает строка-это делает само стихотворение, а то, каким образом-выбором слов, развитием и контрапунктом мотивов-поэт направляет догадки читателя в нужном направлении(...)"

(Лев Лосев ,"Иосиф Бродский. Опыт литературной биографии",М., "Молодая гвардия", 2008)



- напоминает метод, которым работали на семинаре по Цветкову (в РГГУ) .

последний вопрос из 48 и я упала на диван. Вскочила. Прыгать и кружиться, кружиться и прыгать.

по-моему, это гениально сказано:

 "(...)Чужие стихи -тоже плод твоих усилий, твое внутреннее восхождение. Запасы радуют обывателя, но обыватель-недочеловек. Нет любви про запас, которую можно было бы себе тратить и тратить, любовь-труд сердца.

Меня не удивляет, что так много людей не находят царства в царстве, храма в храме, поэзии в стихах и музыки в музыке. Они расселись, как в театре, и говорят: "Вокруг сплошной хаос. Он не достоин того, чтобы служить ему и подчиняться". Они верят в свой здравый смысл, они скептики и насмешники, но издевка в помощь бездельнику-нечеловеку. Любовь не передается от прелестного личика, безмятежность-не подарок от прелестного пейзажа, любовь-итог  преодоленной тобой высоты. Ты превозмог гору и живешь теперь в небесах(...)"

Со мной часто начинают разговаривать люди в лифте.
И сегодня я ехала с человеком, по которому видно, что он долгое время употреблял алкоголь.
-Как Новый год?-спрашивает он.
-Хорошо,-отвечаю я. А как Вы отметили?
пауза. И он на меня такими красными жалкими глазами посмотрел, как на фрески Сикстинской капеллы и говорит:
-Не могу остановиться. И ожидает, в надежде, что я дам совет.
-Выпейте кефир-говорю я.
-если бы... 

Улыбнулся и вышел неуверенной походкой. И тут я поняла, что проблема в нем самом.

Неужели человек так слаб, что не может остановиться?

Раз-он не знает меры.
Два- он не может остановиться, ибо у него нет силы воли.А значит три:
Он слаб.
Слаб, значит жалок.

Чего он достоин, презрения или жалости? Жалость возникает во мне мгновенно, в то время как презрение появляется постепенно, путем размышлений.

Осуждение-плод мысли, анализа (человек не может не думать). По Экзюпери-этот человек достоин презрения, по евангельским заветам- жалости.
Судить человека-грех, но когда это осуждение не на устах, а в разуме... Оно идет на пользу человеку думающему, если бы мы не осуждали, мы бы все творили беззаконие и миру пришел бы конец. Конечно, потом наступает рефлексия и мы говорим: не судите, да не судимы будете. Но только здесь суд-не осуждение, здесь суд-рассуждение. А рассуждать- не грех. 

Человек не имеет права быть слабым, тем самым он делает общество уязвимым.
.

Мне интересна интерпретация булгаковский прозы Балабановым. Хочу посмотреть "Морфий" по одноименным рассказам "Морфий" и "Записки юного врача". Фильм нашла по моей любимой песне Вертинского "Кокаинетка". В этой песне слышится Париж начала 20-х годов, порочный, творчески-больной, пестрый, как в книге Воробьевой-Стебельской "Моя жизнь с художниками "Улья"".

А Вы смотрели этот фильм?

Старые рисунки в утиль что бы не говорила сестра. Отдам ей "фиолетовую", а все остальное порву-порву-порву.
Чайник с вазой поддались, мясорубка-пока нет.

Если слушать, то слушать громко.

До Шиллера и Гете античность не рассматривалась как колыбель европейской культуры.

Пересматриваю один из любимых фильмов "Список Шиндлера". Для меня это самый тяжелый и самый красивый фильм. Не могу не плакать. Кажется, что фильмы не имеющие под собой реальной истории, потеряли для меня всякую ценность.
John Towner Williams прекрасен. Музыка его-смычок по нервам.


"Тот, кто спас одну жизнь, спас все человечество".

"(...) Зборовский сказал, что имя "Маревна" не годится и взамен он предлагает "Стебель" как вариацию отцовской фамилии."Звучит хорошо, и никто не догадается, что вы-женщина.Маршаны не верят в женщин художников. Женщина порисует и бросит это занятие: она влюбится, выйдет замуж, родит или разведется".
-А если Маревна превратится в Стебель, она будет надежно защищена от всех этих бедствий?-спросил Сутин.
Все рассмеялись и этим дело кончилось. Мне не хотелось коверкать фамилию отца, и еще меньше хотелось расставаться с именем, которым меня одарил Максим Горький.
Вспоминается еще один курьезный вечер у Кислинга. Я и сейчас вижу себя нас ступеньках лестницы и слышу смех и гул голосов в его мастерской. Там явно царило веселье, но стоило мне постучать в дверь, как все стихло, и я вошла под звуки еврейской поминальной молитвы. Передо мной высилось нечто напоминющее катафалк, освещенный двумя семисвечниками. В центре лежала огромная раскрытая книга. Под белой простыней были видны очертания маленького неодвижного тела.Слева, на большом диване и на ковре расположились хозяин и гости, со скорбным видом поющие погребальную песню.
Кто умер? что за дитя лежало в этой мастерской, которая так часто становилась местом шумных сборищ и безудержного разгула? Мне стало не по себе, и я решила уйти, но Кислинг печальным голосом попросил меня расписаться в огромной книге. Я исполнила его просьбу, бросив взгляд на бездыханное тело под покрывалом.
-Бедная малышка!-сказал Кислинг с той же интонацией.-Крошка мертва, и мы все собралсиь, чтобы оплакать ее кончину. Она была красавица, она была забавница, но любопытство и обжорство сгубили ее. Она любила, страдала и умерла. Мир ее душе.
И тут раздался смех. Кислинг подошел к катафалку, откинул покрывало, и я с изумлением увидела там мертвую полосатую кошку. Это была его собственная кошка, чье ненасытное любопытсво заставило ее пробовать на вкус краски хозяина. Поскольку краски не переваривались, она начала сильно отекать, и в то утро ее нашли мертвой с перепачканными красками мордочкой.(...)"

P.S. Владимир Арефьев и художник по свету прекрасны.

Сдала два зачета(по французскому и автомат по философии), сижу читаю Дейнеку. Вкусно.
Весь день в голове Чайковский...к хорошему полагала...
не ошиблась...

Жизнь стала размеренной и правильной, сессия идет спокойно и даже как-то тянет прогуливаться по улицам и читать перед зачетами Воробьеву-Стебельскую(не знаю как живописец, но как рисовальщица Маревна мне нравится) и "Улей". В пятницу пойду в МАХУ 1905 года в гости к Настасье... Она говорит, что натура-это просто опора, ее можно двигать на листе и не слишком от неё зависеть. Нужно творить из головы. Э то просто прекрасно. Это, конечно, ей легко говорить...когда она дорисовалась уже до анатомии.
Все-таки я недорисованнй человек, то есть я еще не дорисовалась...
Предчувствую я возвращение в сокольнический "улей". Хотя бы к Руслане Владимировне... у нее света много, много воздуха и гипсов.
Зреют планы, руки не знают покоя, ноги бегут.

P.S. а от Pieter Bruegel, заложенного в Гёте у Мыши, снятся кошмары.
22 числа в 22.30 по культуре показывают балет по "Русским сезонам" Дягилева в Париже. Всем смотреть!

Ходила по дому Блока, дышала свежим с примесью дыма ветром с поля, разглядывала фотографии жены Александра Александровича, читала названия книжек на потертых корешках.
День прошел не зря.

p.s. всё меньше прав на 19 лет.

тихие отражения в воде и папа учит меня фотографировать на "Зенит". Диафрагма, выдержка, зеленая точка-индификатор на раме объектива.

Детский и неописуемый восторг! Я снимаю "Современник", скворечники, деревья.Мои первые фотографии, как первые шаги... Потом дождь.
Хромой прохожий на костылях, парочка с коляской, подростки, обрывок фразы "пойдемте.Что мы мерзнем как олени?!", обрывки домов, птиц, своим полетом режущие траектории проводов, трамвай "Аннушка".Вот мои ноги в кедах...нет, это в кадр не войдет.
А папа просит не фотографировать его.Мне легко идти-летать, я прыгаю с мраморного постамента, а воздух такой сердоликовый, пахнет какой-то вербой и булочной. Это как если найти серый камень,а в нем внутри найти разноцветные камни. Они имеют вкус, под конец оказывается, что это карамель с торта "Вацлавский".
Потом дождь и мы садимся в машину, включаем громко "Воскресение", открываем окна, и ветер в волосах, мы поем, смотрим друг на друга.Никогда еще в жизни я не чувствовала себя так "вместе".

"Я добрый, но добра не сделал никому"